#перемотка. «Клип»: 9 из 10. Молодо-зелено

Ставим на перемотку сербский «Клип», запрещенный к показу на территории России, где «демонстрируются сцены, содержащие нецензурную брань, сцены употребления наркотиков и алкоголя, а также материалы порнографического характера», и пытаемся понять, почему секс — в новинку для минкульта.

650ea02797c775ebb8d75d7736b79b26

Нет и не будет лучшей рекламы для фильма, который анонсируется, как первый запрещенный к российскому прокату в постперестроечное время. Но культовым в кругах киноманов «Клип» Майи Милош стал не только поэтому.

История сербской девушки-подростка Ясны, которая с большим интересом изучает собственное тело, нежели школьную программу, — честное, энергичное, пульсирующее жизнью кино, где современными изобразительными средствами рисуется портрет подростков. Будни девушки, которая не расстается со своим мобильным телефоном, фиксируя как бы самое важное, — пьянки, дискотеки, драки, суп на плите, первый минет и вообще все сцены из своей сексуальной жизни, превращаются в идеально скроенную рефлексию на тему безудержной свободы молодости на фоне рутины взрослой жизни.

Но очевидно, консерваторы, привыкшие к морали в кринолинах, не распознают мораль в малиновых стрингах. Впрочем, это не проблема морали. Художественная форма допускает и обсценную лексику, и сексуальные сцены, и даже сцены жестокости, если они включены в художественный контекст. И штамп «порнография» в данном случае — не что иное, как расписка в собственном невежестве.

Klip_still_03

Понять, почему это не порнография, по силам любому мало-мальски образованному человеку, кроме российских политиков, которые считают, что работающий по всему миру принцип возрастных ограничений не возымеет силу только в случае треклятой сербской картины. Ограниченный прокат — тоже не аргумент, зато увиденные в фильме крупные планы даже не половых органов — их муляжей — аргумент хоть куда.

«Клип» Майи Милош, конечно, радикальное кино, но радикализм испокон веков использовал эротику (подчеркнуто) в своих художественных (снова подчеркнуто) целях. Субъективная камера Милош рукой Ясны снимает то, что каждый день происходит не только в разных уголках Сербии, но и России. И впору принять ту мысль, что подростки пробуют алкоголь, наркотики и секс куда раньше, чем того ожидают их родители. И вместо того, чтобы закрывать глаза и воротить нос, нужно пристальнее всмотреться в этот обрывочный калейдоскоп любительских съемок — это и есть картина мира в сознании тех, кто слоняется по дискотекам в золотых куртках и мини поверх драных колгот, нюхает кокс и знает, чем он отличается от спидов, обсуждает член так, словно это котик из ролика на youtube. И в этом разнообразии почти анонимного секса как-то не до чувств. Они атрофируются настолько, что когда приходит время, подростки просто не знают, что с этой всей чувственностью делать:

— Я тебя так люблю, что готова на все.

— Сначала научись сосать.

Clip still 09

Некогда остановиться и подумать о будущем, некогда думать даже про завтра, существует только сегодня и только сейчас — видимо, так бы звучал манифест поколения Ясны, если бы они знали, что такое манифест. И конфликт поколений у них не так, как в Тургеневе: Ясна кривится, при виде фотографий родственников со словами «Вы ненормальные, мертвых фоткать!», а потом позирует перед камерой во время очередного секса. Есть в этом своеобразная ирония, когда в роли Ясны представляешь возмущенных политиканов, беснующихся при виде половых органов, но пускающих на экраны куда большую порнографию в лице Стаса Михайлова.

И пока европейцы приобретают «Клип» для телевидения, а Милош недоумевает, когда ее спрашивают про трудности с цензурой, Россия в отчаянных попытках откреститься от всего показанного не пускает его даже в ограниченный прокат. Создается впечатление, что секс в министерских кругах случается как максимум дважды в год: в новогоднюю ночь и в честь дня Независимости.

Clip still 27