Если российские прокатчики надеялись, что «Властелин разметки» (Prince Avalanche в оригинале) как-то на подсознательном уровне привлечет поклонников «Властелина колец», то мне бесконечно жаль последних. Пожалуй, меньше экшна могло быть только, если бы фильм снимали исландцы. Впрочем, в 2011 году они это и сделали, сняв оригинальную ленту «Так или иначе», ремейк которой вышел в минский прокат на прошлой неделе.
По сюжету двое работяг наносят разметку на пустынной трассе посреди горевшего Техаса 1988 года. Мимо них иногда проезжает грузовик. По сюжету это все.
Продвинутые киноманы знают режиссера Дэвида Гордона Грина по обласканной в Венеции картине «Джо». Обыватели проглотят другую наживку — «Ананасовый экспресс» с Сетом Рогеном и Джеймсом Франко. И это две диаметрально противоположные точки творческого пути Грина, где по ходу дела встречаются и пустозвоны типа «Храбрых перцем», и медитативные сандэнсовские номинанты в лице «Снежных ангелов».
На этой прямой «Властелин разметки» (к слову, «Серебряный медведь» за режиссуру на минувшем Берлинале) скорее ближе к «Джо» — минималистичное по форме и болтающее без умолку кино про то, как встретились два одиночества. Это балансирование на грани трэшовых комедий и экзистенциальных драм позволяет Грину сочетать длинные и вдумчивые зарисовки со скабрезными шуточками про член (что ж еще). Таким образом, тематически американец не далеко ушел от своих ранних работ – все та же постподростковость потерянной Америки, зависание в безвременье и каникулы без срока давности. Только во «Властелине разметки» Грин совершенствует свой навык клоунского кукловода, всматривается в персонажей, но еще больше – в инопланетный техасский пейзаж, которые наполняет инфантильные словесные перебранки героев философскими подтекстами.
Минимализм Грина оказывается на пороге примитивизма, когда на экране болтаются три с половиной персонажа в по-студенчески линейном повествовании без единого флэш-бэка. Если бы не одно «но»: это самый минимализм заставляет зрителя искать смыслообразующие нити в самых мелких деталях. Так раздавленная черепаха становится символом поникшего Элвина, а часы Лэнса – синонимом провинциального бахвальства. Так находит объяснение занятие парней – они наносят разделительную разметку, которая проходит несколько дальше пустынной техасской трассы и разделяет их самих.
Казалось бы, ничего революционного не произошло, просто очередной независимый режиссер снял символическое роуд-муви с несвежим сюжетом и простыми до безобразия художественными приемами. Но несмотря на это Грин сделал обаятельную и визуально совершенную попытку зафиксировать время в пространстве между двумя мирами. Его герои отличатся от ординарных техасских работяг, которых мы видим в параллельном монтаже в финале картины. Зато они покажутся родственными душами потерянному поколению недовзрослевших на пути к этой мифической точке невозврата – становлению и созреванию.
По дороге оба будут набивать шишки, кричать и бегать друг за другом по лесу – словом, решать проблемы так, как полагается настоящим взрослым. А по итогу все равно не найдут выход, зато откроют в друг друге родственную душу, познакомят свои два одиночества и разыграют скетч на тему крепкой мужской дружбы под проникновенный саундтрек от Explotions in the Sky.
При этом Грин с одинаковым интересом наблюдает за регенерацией природы после пожара и способностью этих двух не обремененных интеллектом работяг восстанавливаться после эмоциональных потрясений. Пусть даже для этого потребуется выпить бутылку-другую, прыгнуть с обрыва и поговорить по душам – посттравматический период каждый волен переживать так, как считает нужным.
Послевкусие. Как бы старательно критики не сравнивали американский ремейк с исландским оригиналом, никто не выразит сущность зависшего в пространстве и времени взрослеющего хипстера лучше, чем янки. Пусть даже время это 1988 год, а вместо iWatch – позолоченный артефакт за 38 долларов. Другое дело, что за океаном роман воспитания одинаково бодро танцует как на заднем дворе безбашенных комедий, так и в просторных коридорах медитативных драм. А наши попытки все еще сводятся к постукиванию ножкой на дискотеке тех, кому на 60.
Впервые опубликовано в «БелГазете».