#кинокомбо. 2 не хоррора о постапокалипсисе

Можно было бы поговорить о том, что начался Каннский кинофестиваль. Или о премьере нового «Чужого». Но вопреки новостной повестке и здравому смыслу ниже — два отличных не хоррора про постапокалипсис. Потому что ну кто нас остановит.

«Тут одна» / Here Alone

Режиссер: Род Блэкхерст.

О чем кино: какой-то вирус превратил более-менее всех людей на земле в плотоядных тварей. Мы видим Энн, она ест червячков, собирает ягоды и совершает редкие набеги на ближайшие дома в поисках консервов. Внезапно Энн встречает мужчину с падчерицей.

Господин Блэкхерст снял дюжину короткометражек прежде, чем решился на полный метр. И стоит признать, что все было не зря. Here Alone — законсервированная история выживания, где само выживание в общем-то по боку. Энн уже не важно, когда и в какой форме наступит конец: самые близкие люди давно погибли, она включила режим автономного существования и просто прислушивается, не охотится ли за ней кто-то плотоядный.

Подавляющее большинство постапокалипсис-movie танцуют от одного: как человек остается человеком в нечеловеческих условиях. Как начинают работать законы морали, когда кругом разверзнулся ад. Here Alone же концентрируется на одиночестве. Не на том, какое обличье примеряет человек, когда кругом зомби, а на том, что с ним делает кромешное одиночество. Которое оказывается куда страшнее и обладает значительно большей разрушительной силой, чем покрытые язвами зомби. И когда дело доходит до кульминации — встречи героини и случайных путников — Блэкхерст обманывает ожидания на раз-два. Вместо кровавой бани — душевные разговоры у костра. А ножу в спину молодой режиссер предпочитает сухие завтраки.

Не подумайте только, что это просчет. Блэкхерст отлично понимает, как работают постапокалиптические драмы (где на авансцене не зомби, а крупный план одинокого плеча на фоне озера). Он затеял всю эту игру в обмазывание грязью только для того, чтобы вполголоса предположить следующую мысль: а может материнский инстинкт победит все остальные, даже когда наступит апокалипсис? Не самая популярная мысль среди любителей фильмов про зомби. И этим более ценная.

«Пустыня» / El desierto

Режиссер: Кристоф Бель.

О чем кино: где-то в Аргентине случился апокалипсис. По городу шастают зомби, а трое ребят — Ана, Аксель и Джонатан — живут себе в бункере.

Первая половина фильма вполне могла бы называться «Обычный понедельник после апокалипсиса» — так рутинно и буднично выглядит жизнь троих героев. Они играют в настолки, в «правда или действие», придумывают зомби греческие имена, набивают Акселю татуировки в виде черных точек, записывают кассеты. Последнее станет катализатором всего их жизненного уклада, когда прекратит быть сугубо личной территорией. Ведь когда рушатся последние стены (или в случае с героями «Пустыни» — занавески), жизнь уже не вернется в прежнее русло. А когда заперт с незнакомыми людьми в одном помещении 24 часа 7 дней в неделю, стены могут треснуть не столько от разрушительного взрыва, сколько от звука жужжащих мух.

От типичного постапокалиптического хоррора в «Пустыне» нет ровным счетом ничего. Даже единственный зомби здесь не мутирующее чудовище, а бледноватый юноша с потерянным взглядом. Куда больше общих знаменателей у фильма Беля с классикой вроде «Секс, ложь и видео» или неклассическими образцами американского независимого.

Что, спросите вы, если не зомби и борьба с ними, движет сюжет (или хотя бы не дает ему забуксовать, едва отъехав). Поспешим вас удивить: напряжения и химии между героями уже вполне достаточно, чтобы не заваривать чай каждые 8 минут. Даже не будем спрашивать, знает ли об этой формуле Сарик Андреасян.